http://forumfiles.ru/files/0012/83/26/51080.css
http://forumfiles.ru/files/0012/83/26/49962.css

Нирейн

Объявление

Уважаемые игроки и гости!
Форум официально объявляется закрытым, благодарим всех за игру!

Просветиться здесь. Соблюсти строжайшим образом.


О текущих квестах читаем здесь.

В настоящий момент основная игра ведется в Княжестве Антерос. Совсем недавно взошел на престол новый Великий Князь, и теперь его задача - укрепить свое положение и спасти разваливающуюся на части страну. Северный город Вересса захвачен Проклятыми, над горами то и дело мелькает тень Левиафана - древнего Дракона, подчиняющегося террористам Клинка. К тому же и в самой столице не утихают разногласия среди дворян Княжества. В довершение ко всему, ко двору прибывает посольство Текианы - но с какой целью?


Нужные персонажи

В игру особенно нужны рыцари, дворяне, маги и аристократия Антероса, а также представители посольства Текианы и Проклятые из Красного Клинка. Никогда не будут лишними Охотники - для них работа найдется всегда.

Изучаем, думаем, подбираем образы)


Майр - администратор. Демиург, генератор идей и всевидящее око.


Инриси - администратор. Ответственна за общие вопросы и приемку.


Рия, Жаклин, Зисизохитакиэйка - модераторы. Помощь в ведении квестов и создании контента.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нирейн » Страницы прошлого » Дневник Августы Шпрее / 1439 - 1444 гг.


Дневник Августы Шпрее / 1439 - 1444 гг.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Дата: 1439-1444 гг.
Место:  Антерос, Озерное поместье ре Алви (междуречье Сильеры и Трирогой). 
Участники: Таника, Аллиан, НПС, прочие - случайно забредшие и ненароком упомянутые…
Коротко о главном: 
“Здравствуй, дорогой дневник!
…Боги, никогда бы не подумала, что напишу подобную глупость! Это почти как разговоры с самой собою, на грани здравого смысла. Как будто я - какой-нибудь нищий дурачок, которого всем миром кормят и поят. Из жалости, брезгливости, страха и желания выслужиться перед Фрид, - авось, подсобит в черный день!
Но мы здесь лишены даже скромного права последнего полоумного оборванца. Госпожа Луиза (Ой, тоже мне госпожа, нашли госпожу! Да любая торговка в Нейгерсдорфе ей сто очков наперед  даст!) говорит, что разговоры с собой – “признак дурного тона и полная безвкусица”, что мы можем быть хоть трижды чокнутые дуры, но расстраивать этим Окружающих права не имеем. Окружающих… Окружающего! Вот в этом она, кажется, права, - я в окружении. Да ладно, уже в плену, а, может, даже - давно повешена. И болтаюсь себе этаким кулем посередь какой-нибудь площади на потеху честному люду и воронью. Но, главное, даже в петле - не допустить безвкусицы, а то госпожа Луиза опять возьмется за линейку, и я еще несколько дней не смогу взять перо в руки!..”

+1

2

20е Нолара 1439 года от Вознесения.
С утра во всем поместье суета. К гадалке не ходи, и так понятно: пришли известия из столицы. Иногда кажется, будто все поместье – обезглавленная глубоководная тварь. Тадеуш на прошлом занятии рассказывал про них какие-то ужасы, мол, щупальца, сколько ни руби, еще долго живут отдельно от головы. Но, в конце концов, без головы все равно – никуда. Тоже мне, великое открытие! И стоило ради выяснения этого очевидного факта тратить годы! Могли бы меня спросить, я бы порассказывала, как курицам головы рубят, а они еще после этого выкаблучиваются, - мама не горюй! Впрочем, ученые, похоже, люди блаженные. Их бы пожалеть…
Так вот и мы – не лучше! Сборище самостоятельных обрубков, ожидающих весточки из Невей, словно пес – хозяйской подачки.
Наверняка письмо запрятано где-нибудь у этой пиявки Луизы. Сказала бы – за корсажем, поближе к груди, да там ни груди, ни корсажа, прости нас Фрид! Противно прикасаться, но заради науки, за которую так ратует господин Тадеуш, можно как-нибудь перебороть себя и дотронуться до нашей надсмотрщицы: сто к одному даю, что она – ледышка! Гуль. В парике…
(Дальше – корявая карикатурка длинноносой карги со всклокоченными волосами и свитком в зубах. Кругом вразброс - отчекрыженные морковки, призванные изображать щупальца гада морского, каменным спрутом именуемого).

21е Нолара 1439 года от Вознесения.
Она сама нередко повторяет: все тайное становиться явным. Вот и допрыгалась, додергалась, пиявка! Питти все выяснила. И – туда же, язык помелом! – растрезвонила на все поместье, что Его Высочество, мол, “заглянет в конце месяца, ибо он, конечно же, по ней, Питти, так стосковался, уж так стосковался-извелся, бедняжечка”. Тьфу! Нужно видеть, что тут началось, - умора! Хотя, конечно, язык следовало бы держать за зубами: Пиявка поменяла график занятий. Теперь мы поднимаемся еще затемно: речь, правописание, общая география, начала политической географии Солидоса, уроки пения (Ну, это для избранных, пусть там Эрис отдувается. Должна же и от нее быть польза нашему скромному сообществу!), танцы, прогулки конные и пешие… Пожалуй, без кислой мины эти перемены воспринял только мэтр Тадеуш,  - его предметы все равно начинаются не раньше девяти утра, успевает выспаться...

22е Нолара 1439 года от Вознесения (почерк корявее обычного, строки неровные, некоторые буквы обведены по нескольку раз).
…и постоянно хочется спать. Не знаю, как остальные, я с трудом по утрам отрываю голову от подушки. Сегодня заснула прямо посреди занятия по правописанию. Получила сначала отменную оплеуху от этой костяной ведьмы (кстати, все верно, руки – чистый лед!!!), затем  - линейкой по пальцам. Больно, - аж жуть. Проще сразу начинать визжать и орать, еще до того, как линейка коснется костяшек, все одно, - когда делом занят, - проще переносить боль. Главное – орать от души, не халтурить!..

25е Нолара 1439 года от Вознесения.
С утра идет снег. Огромными хлопьями. И так солнца из-за облаков почти не видно, а тут и вовсе, - словно от неба и почти до самой земли какую-то кисею развесили.
От занятий верховой ездой отказалась наотрез. Сказала, что мне дурно, и голова кружится. Пиявка побледнела под своими белилами аж до синевы. Впредь будет знать! Сразу, змеею вокруг: мол, а как сплю, как кушаю, не наблюдается ли чего… неожиданного да лишнего. Велела тут же, внеурочно принести мне дополнительную порцию этой их дряни. Пришлось выпить. Вот после этого, - однозначно в седло не полезу! Разве что поперек кто перекинет.
Пошла гулять на своих двоих. Пиявка все норовила следом увязаться, но я, и подыхая, на раз эту жабу обгоню!  Жаль, снег свежий, - следы видны хоть и недолго, но хорошо. Отвязаться бы от госпожи-тюремщицы, да в лес! Почти получилось даже, но нагнала Кейла. Верхом на диком Стишке: пар валит, волосы растрепаны, глаза горят – причем, у обоих! Вот уж воистину, - стишево племя, что коняга, что наездница. Кинула в меня перчаткой и аж зашипела, что, мол, недолго мне праздновать! Тварь! Кабы миновал меня сей праздник, не в обиде была бы.
Вечером пиявка Луиза полчаса распекала за то, что так далеко ушла одна. В такую погоду. С головокружением! Уж лучше бы побеспокоилась, что сама мне до того яду плеснула… Нет, это ее не тревожило. Совершенно.
(Сбоку – рисунок снежинки, неумело выведенный абрис какого-то животного (вероятно, - Стишка, хотя больше напоминает вздыбленного клыкача-подранка) и еще что-то, тщательно заштрихованное).

28е Нолара 1439 года от Вознесения.
Все ходят по струнке. Еще бы: со дня на день, с часу на час!...
Будто бурю ждут.
Или массового явления Перворожденных. Впрочем, хрен редьки не слаще...”

Отредактировано Таника (2015-01-08 15:50:32)

+2

3

К Новому Году Аллиан, наконец, разделался со всеми делами в столице. Жаль лишь, что не успел попасть в Озера на праздник. Мать считала, что ему не следовало брать на себя столь большие обязанности по управлению их делами, но самому ему казалось, что он слишком долго тянул с этим. И что стало итогом? Ему всего то двадцать, а высший свет ему хуже горькой редьки. Благо амбиции не подводят - на горизонте появляются все новые и новые цели, путь к которым занимает почти все его время. Но и отдыхать ведь надо.
Начавшийся еще в окрестностях Невей снегопад шел еще несколько дней, сопровождая ре Алви до самого поместья.
Перед ним в карете лежали свертки с подарками для девочек. Покупал сам и решил, что больше никогда не будет этого делать. Купить четыре разные вещи для своих наложниц - дело утомительное.
"Четырех с меня хватит. Куда же еще больше?" - думалось Аллиану, пока он выезжал на территорию своего гарема. - "Кейла, судя по письмам Луизы так и не успокоилась: все пакостит остальным да огрызается на учителей... О, Боги! Ну, почему женщины такие странные? Ведь все у них есть! Страдали от безделья, ныли, что хотят быть как благородные, так вот же: нанял им кучу слуг и учителей, купил лошадей и живности! Даже разрешил в виде поощрения выходить за территорию... ну, да, я редко стал у них бывать, но что тут поделаешь? Хорошо еще, что все остальные девочки положением пониже, чем моя первая... Да уж! Больше ни одной новой! А то Луиза разориться на письмах!"
Вот карета остановилась. Выходя из нее, молодой человек приказал прислуге поменять колеса на санные полозья, а то пока ехали, застревали раз десять. Подойдя к ступеням у дверей, он краем глаза заметил как в одном из окон шевельнулась штора. Ему навстречу вышла Луиза.
- Господин, рады видеть вас! Мы так ждали вашего приезда. - женщина склонилась в поклоне, пропуская хозяина внутрь особняка.
- Благодарю, мадам Прайдис. - ответил ей ре Алви, оглядывая помещение.
Было тихо, слуги вытянулись у дверей в приемный зал. Горлем занес свертки.
- Где мои птички?! - весело воскликнул Аллиан, распахивая двери залы.

Отредактировано Аллиан (2015-01-09 02:34:57)

+1

4

29е Нолара 1439 года от Вознесения.
Он приехал...
Он приехал...
Он приехал!
В первые мгновения после радостных приветствий охватывает ощущение, будто ты выходишь на помост сцены! Все роли разучены, все не раз оговорено, а сердце все равно скачет и бьется. И нет человека более чужого, чем…
Мне кажется, пиявка должна быть довольна. Не для виду (при герцоге с ее лица узкая змеевидная улыбочка в принципе никогда не сходит), а на самом деле, рискну даже предположить – по-человечески: все было так, как она и наказывала. Ни одна из нас не сделала лишнего – неверного! – шага, никаких шпилек и сражений за Его внимание. Все в порядке очередности, чуть не по алфавиту. Всем сестрам по серьгам, - так, кажется, это называется? Хотя, чем можно удивить полевую птаху в золоченой клетке? Новой кормушкой? Новым кормом? Недосягаемым видом из окна? Увольте…”

-Это… Что это? – Таника недоуменно заломила бровь, так и сяк вертя перед собой украшения – длинную нить тяжелых крупных бусин и не менее весомый гладкий браслет:
- Камень, да? – неуверенно посмотрела на Аллиана. За спиной послышался смешок. Секундой позже, - обжигающий горячий шепот в самое ухо:
- Дурочка, это же лерат! Благодари давай!
Таника едва успела обернуться к Питти, чтобы украдкой одарить взглядом, полным сомнений и обещаний грядущих расправ, как та уже упорхнула обратно к зеркалу.
- Благодарю вас, Ваше Высочество! – реверанс, чуть отстраненная улыбка. Девушка зажала в ладонях постепенно накапливающие тепло украшения. Молочно-голубая поверхность камня шла темными разводами-прожилками, словно внутри, под тонкой живой оболочкой, каждая бусина оставалась жидкой тягучей каплей. Еще немного, и – услышишь биение каменного сердца!
Когда сомкнутые лодочкой ладошки накрыла рука Аллиана, Таника от неожиданности вздрогнула.
- Смотри!..
Между сжатыми пальцами струился холодный - почти лунный – свет. Таника попыталась отдернуть руки, но герцог удержал. Глаза у Рыженькой были, что у испуганного совенка днем. Впрочем, испуг стремительно таял, сменяясь сначала – неверием, затем – удивлением и восторгом:
-Оно светится! Аллиан, оно светится!!! – Таника от возбуждения застучала носком сандалии по паркету: - Почти как живое!  - подобно всем прочим “птичкам”, она подлетела к зеркалу и в несколько движений вплела нитку бус в рыжие пряди. Отошла на шаг, улыбнулась лукаво сама себе и засмеялась вместе со своим отражением: - Звезды в волосах! Почти как у Вероники! Буду путь морякам указывать и по небу гулять, - девушка, играясь, закружила по залу, раскинув руки, словно пытаясь охватить весь звездный небосвод.
Подлетела к Аллиану, обняла, - забыв о том, как должно (Ой, мамочки! Мадам Луиза будет недовольна!). Герцог о чем-то говорил с красавицей Кейлой – естественно, принявшей свой подарок изящно и спокойно, как и подобает леди… Настоящей леди… Таника поднялась на цыпочки, насколько могла, почти клюнула герцога в щеку и разняла руки. Тот задержал ее лишь на несколько секунд, любуясь, вероятно, прежде прочего, произведенной реакцией, не более... Но Танике хватило, чтобы по-настоящему вспомнить этого человека.

“Тадеуш рассказывал когда-то, сколько душ сберегли эти скромные звездочки, собранные в небольшую коронку, - Волосы Вероники. Я, глупая, несколько ночей подряд не ложилась спать, все высматривала в небесах серебряные звездные косы, - и не находила. Тадеуш сказал потом, что важно время года, координаты моего положения… В общем, - надо было искать южнее. Я попробую снова. Летом.”

Отредактировано Таника (2015-01-09 22:11:25)

+2

5

Луиза на славу выдрессировала девочек, все как в лучших домах столицы: этикет, танцы, поведение за столом. Аллиан с гордостью отметил, что его избранницы обладают множеством талантов, которые сейчас начинают раскрываться. Но... но кроме радости, в нем проснулось еще одну ощущение: жалость. Ему было жалко, что светское образование как-то обезличивает его птичек. Все-таки они ему понравились каждая за что-то свое, индивидуальное, выделяющее их из общей массы. Кейла, наверное, единственная кто сильно не изменился. Она была дочерью успешного ростовщика, купившего себе титул, и осталось той каменная статуей без изъянов, какой он ее помнил с первого дня их знакомства. Молчаливая, с умными, многое понимающими глазами и непоколебимой верой в то, что в жизни должен быть свой определенный порядок. Остальные же словно скрылись в своих прекрасных платьях как в улитки в раковинах.
Подарки несколько оживили их лица, заставили блестеть глаза. Но, опять же, все это было не так, как прежде.
После ужина, Аллиан еще долго сидел в игровой зале, наблюдая, как девочки танцевали, совершали свои милые игры, смеялись и радовались. Ему совершенно не хотелось выбирать, кто сегодня будет с ним, но цепкий взгляд Кейлы, бросаемый на него все чаще и чаще, помог ему решиться.
- Мадам Прайдис, - тихо обратился он к своей помощнице, - когда все лягут спать, приведите Кейлу.
Женщина еле заметно кивнула.

После появления новенькой, все его девочки как одна резко стали лучше в постели. Аллиан считал, что они нашли кого-то среди служанок, кто просветил их на счет того, как лучше ублажить мужчину. Но его догадка была опровергнута этой ночью.
Кейла, будто ненасытная кошка, не давала ему спать несколько часов. А когда силы покинули их обоих, в полу-дреме она промурлыкала то, что, наверное, не предназначалось для ушей ре Алви: "Я - лучшая... лучшая..."
Теперь он все понял. Девушки чувствовали между собой конкуренцию, и это прибавляло им сил, бороться за его внимание. Чтож, он не знал, хорошо это или плохо. Для него - явный плюс, но все же...

Спустившись к завтраку, он обнаружил, что Питти и Эрис смотрят на него все теми же восторженными взглядами, что и вчера. Ему стало от этого не по себе. Раньше он мог прочесть в их лицах обиду, ревность, отчаяние, показную холодность. А сейчас они были спокойны, благожелательны, ни словом, ни жестом не выказывали протеста. Лишь Таника была собой, насколько это возможно.
"Прямо Эдем какой-то!" - подумал молодой мужчина, не зная, к лучше ли это или нет.

Отредактировано Аллиан (2015-01-13 03:03:11)

+1

6

Часы внизу, в зале, пробили два. Металлический звук боя часового механизма прокатился по дому, и затих, - увяз в вензелях картинных рам и ворсе дорогих ковров, не иначе.
Таника, путаясь в складках ночной сорочки, встала с постели и прошлепала, босая, к высокому окну. Белесая луна светила ярко, почти прицельно и - безжалостно к любым несовершенствам: каждая неровность снежного савана отбрасывала черную длинную тень, словно пробивала прореху на светлой  ткани. И все равно, света мало…
Ящечек секретера вышел из паза легко, открывая светящееся нутро. Таника аккуратно достала лератовый браслет. Комната мгновенно озарилась переливчатым, но ровным и спокойным светом диковинного камня. Как будто наш дом - под водой! - девушка, придерживая кружевной подол, заскочила обратно в гнездо из перин и одеял, закрепила браслет на одном из резных столбиков  кровати, рядом повесила миниатюрную  тушечницу и достала из-под подушки дневник. 
“30е Нолара 1439 года от Вознесения.
Слава богам, торжественная встреча Дорогого Гостя окончена. Теперь все пойдет как раньше…”

Рука Таники невольно легла на сияющий камень. Поверхность на ощупь была гладкой, невероятно, нереально гладкой! Пальцы заскользили вкруг браслета, пытаясь найти хоть одну шероховатость. И не преуспели.
“Не спится…” – перо выпало из рук, оставив на странице кляксу:
- Не спится, и не пишется! – девушка сердито захлопнула тушечницу, отложила перо и откинулась на высокие подушки, разглядывая вычурную лепнину на потолке.
Нет, увольте, и даже думать, и сомневаться не смейте и не могите, - ни-ни! – она ни в коей мере не ждала, что проведет эту ночь… несколько иначе!
Девушка попыталась одним пинком освободиться от одеяла, но лишь увязла в нем: пришлось как следует поработать обеими ногами, сражаясь с противником, казалось бы, давно и надежно поверженным, лет, этак, в пять… Впрочем, сражение все равно было неравным: секунд через десять одеяло безвольным комом замерло на краю постели, а потом и вовсе сползло на пол, в момент утратив очертания тяжелого и громоздкого врага. Так, всего лишь рыхлый клубок тряпок! – Таника презрительно цыкнула на него и вновь пружинкой соскочила на ноги.
“Дамы так не делают… Дама”, - Таника прошмыгнула к дверям и, слегка их приоткрыв, выглянула в коридор: “Настоящая дама обязана неспешно открыть глазки, похлопать ресничками, жеманно потянуться… да какого черта я вообще творю???”  - резко сделав шаг назад, девушка со всей силы толкнула дверную створку, захлопнувшуюся с громким резким стуком: “Ха! Всем, досматривающим седьмые сны, привет от меня! С любовью!”
Скрестив руки, Таника решительным маршем заложила круг по комнате, второй, начала третий и, не завершив, сорвалась с траектории и, вполголоса помянув стишей, снова распахнула двери. В коридоре царил полумрак: по случаю приезда герцога свечи по всему дому жгли даже в ночное время, а вот на количестве их все же экономили! Впрочем, сейчас это было Танике даже на руку. Оглядевшись вокруг, рыженькая тихонько засеменила по ковровой дорожке.
-Кто здесь? Леди Таника, это вы?
Рыжую словно пригвоздило. Не оборачиваясь, она закатила глаза и, не сбившись ни разу, скороговоркой отбубнила детское проклятие: - … чтобы стиши утащили и с картошкой потушили!
-Что вы сказали?
-Да, мадам Прайдис, это я! – Таника обернулась к Пиявке и поспешно присела в реверансе, приподняв края сорочки и старательно оттопыривая при этом мизинчик: “Ну, глянь, прям какая дааааама!”
- Что вы здесь делаете в такой час? – на секунду Танике стало даже чуть-чуть жаль Пиявку: помятое заспанное лицо, растрепанные волосы… 
- Я… Я хотела попасть в библиотеку!
Минута молчания… На мгновение Танике почудилось, что, если бы взглядом можно было убивать, мадам Прайдис сократила бы в эту ночь число птичек в клетке. Однако герцог не зря выбрал в наставницы своему гарему именно эту “стальную магнолию”. “Непробиваема!”
- Ну, что ж… Пойдемте. Я провожу вас. Все-таки это в другом крыле…
Дверь в покои герцога обе миновали с каменными лицами, не проронив ни звука…
В библиотеке царила кромешная тьма. Пришлось взять из холла пару свечей и занести их внутрь.
- Сказки и народные предания на втором стеллаже, - мадам Прайдис устало опустилась в кресло и прикрыла глаза рукой:
- Сборник гаданий и примет на нем же, с обратной стороны…
Пользуясь недостатком освещения, Таника показала наставнице язык:
- Я не за сказками пришла. Мне…  - рука судорожно заскользила по ближайшей полке, пока пальцы не зацепились за какой-то потертый корешок. Таника, не приглядываясь, потянула книгу на себя: - Вот! Никак не могла уснуть, все думала, думала, что нужно понять, ведь это же… - девушка распахнула книгу и уткнулась в какой-то чертеж. Судорожно перелистнув страницу, она выдохнула: следующая иллюстрация была проще… Кажется…
- Это же!..  это же…
Мадам Прайдис со вздохом поднялась и заглянула через плечо подопечной. 
- Переверните, дитя мое. Вы держите книгу вверх ногами. Это воздушный корабль. “Прикладная аэрфитология” – прекрасный выбор. Я рада за вас. Быть может, мы пойдем? Смею напомнить вам, что завтра рано вставать…
Оказавшись в своей спальне и, в очередной раз за ночь закрыв многострадальную дверь, Таника услышала, как часы в холле пробили три…

За завтраком весь мир сиял. Так что, признаться, смотреть было больно и неприятно.
Почувствовав, что засыпает, Таника машинально подперла падающую голову рукой, водрузив локоть на изукрашенные скатерти, за что тут же получила под столом пинок остреньким носком чьей-то туфельки. Ойкнув и едва не подскочив от неожиданности, рыженькая постаралась придать лицу выражение безмятежное и умиленное, одновременно пытаясь вычислить, кто посмел ее пнуть, и кому это она в следующий раз на танцах руки-то повыкручитвает, ох, повыкручивает!..

Отредактировано Таника (2015-01-15 21:09:43)

+1


Вы здесь » Нирейн » Страницы прошлого » Дневник Августы Шпрее / 1439 - 1444 гг.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC